Начитавшись газет,
я никак не усну.
Мы как будто в плену, словно зло всемогуще.
столько зим, столько лет,
как проспали страну.
но тебя вспоминаю, Беловежская пуща.

Под лихую попсу
долгий слышится стон.
Быстро втоптаны в грязь все былые герои.
А включая экран,
Попадаешь в притон.
Где под дерганье задниц подтирают устои.

Я погряз в чудесах.
От поехавших крыш.
От любви и мечты, называющих цену.
В заповедных лесах
прячет боль Кибальчиш.
Ты прости нас, товарищ. Мы проспали измену.

Я устал от утрат,
Превращаясь в планктон.
Утопая в вине, утешеньи живущих.
Получил сервелат
и в кармане айфон.
Словно плата за трусость, Беловежская пуща.

Не забыть горьких слез
стариков у сберкасс
после лживых реформ, слов воров вездесущих.
Как в плену вечных грез
Ты забыла про нас,
Приютила измену, Беловежская пуща.

Я бизнесменом числюсь.
Стал взгляд на мир иной.
Мой очень малый бизнес
Теперь всегда со мной.

О достиженьях оду,
Конечно, рано петь.
Огромные доходы
В нем трудно разглядеть.

Порой бредешь устало,
Попав в сомнений плен.
Приносит бизнес малый
Немалый воз проблем.

Не баловал призами.
Но я не унывал.
И потом и слезами
Его я поливал.

Пусть нелегко бывало,
Но прикипел душой.
Мой бизнес - очень малый.
А дорог, как большой.

Зачем-м? нет рОндо? Будет мрак?
Не всё испорченное - брак.
Сольются три в одном вопросе,
Куда ни глянь - повсюду осень,
Бараны ломятся в барак.

Не избежать ненужных драк,
Пусть я, по-своему, и грозен,
Я и в печали несерьёзен.
Зачем мне трон...

Есть тот, кто дурит, есть дурак,
Порой порадует и враг,
А я блуждаю между сосен,
Не на сносях, хотя несносен,
Но жизнь проходит просто так.
Зачем мне трон...

Хрипит кукушка.
Её Кощей бесмертный
Пришёл послушать...

Я расстаться с пороками что-то не смог,
Узелочки на память скатались в клубок.
И подняться к вершинам пока не сумел,
А за мною гора недоделанных дел.

Все оставим на завтра, дела на потом.
Не придется ль хлебать суп с каким-то котом?!
Впрочем, я еще молод, и планов не счесть,
Так что всех попрошу в мою душу не лезть.

А вокруг меня люди глухи и грубы.
Где же вы, наконец, повороты судьбы?!
Мой коллега, паскуда, тихонько вредит,
А начальник - нудист, в смысле, вечно нудит.

И бабульки в подъезде судачат-галдят,
Все никак не отстанут, чего-то хотят.
Мы с соседями дружно при встречах шипим.
Отчего же я здесь до сих пор не любим.

Дом, работа, пивная, а дома - диван.
Может, в жизни моей есть какой-то изъян.
Я сошлюсь на дела, если мне позвонят.
Все куда-то бегут, все куда-то летят.

Я, конечно, потом изменю свою жизнь.
Я еще заживу так, что, люди, держись!
Я еще заживу словно в сказочном сне
Так, что будут другие завидовать мне!

Но расстаться с пороками что-то не смог,
Узелочки на память скатались в клубок.
И подняться к вершинам пока не сумел,
А за мною гора недоделанных дел...

Жаркий день, и кончается пиво.
На меня ты косишься игриво,
Я же в кресле бездумно-лениво
Изучаю пришедшую грусть.
Только день, как и пиво не вечен,
Где-то там уже близится вечер,
Беззаботен, по детски беспечен,
Я в нем все изучил наизусть.

По углам собираются тени,
Чтоб устроить собрание по теме:
"Что сегодня мы сделаем с теми,
Кто ни капли на нас не похож.”
Только мы ничего не заметим,
Будет вечер - мы вечер отметим,
Ночь-обманщицу радостно встретим.
Больше выпивки нет?! Ну и что ж...

А с утра в холодильнике пусто.
Отчего то становится грустно.
Нам, фанатам большого искусства,
иногда все же хочется есть...
Я живу бестолково и скверно,
Все я делаю как-то неверно
И вообще изменился, наверно.
Гляну в зеркало... Да, так и есть.

НАУЧИЛСЯ Я ПИТЬ, НЕ ПЬЯНЕЯ,
НАУЧИЛСЯ ЛЮБИТЬ, НЕ ЛЮБЯ...
Ты права, я несу ахинею
И совсем позабыл про тебя.

Книг Конг ("экая величина, экий матерый человечище!") - Литературный монстр-графоман. Обнаружен и выловлен группой путешествующих литераторов на необитаемом острове. Был доставлен поближе к цивилизации, о чем теперь все горько сожалеют. Монстр оказался весьма плодовит в поэзии. Совершенно не делая различий в словах "пИсать" и "писАть", в короткое время под разными псевдонимами выпустил множество авторских сборников и наплодил кучу публикаций в различных изданиях. Время от времени, похищает молоденькую девушку, забирается на высокую башню и безжалостно терзает ее поэтическими опусами. Девушки, будьте бдительны!
Пьеро (не путать с Перо - автором жанра шансон и блатной романтики. Периодически выхватывает из кармана авторучку и пугает окружающих криком: Всех попишу!) - Представитель любовной лирики. Самой жалостливой. Стихи от имени брошенного, несчастного, незадачливого любовника. Книги Пьеро - большой дефицит. Еще работники типографии при наборе текста не могут сдержать слез. Отсыревшие сборники попадают к продавцам и читателям, чьи слезы быстро довершают мокрое дело. Странички рвутся и рассыпаются, не оставляя ничего, кроме вселенской грусти и щемящей тоски. Все, не могу дальше. Плачу...
Незнайкин - В последнее время работает еще и под псевдонимом Бельмесов. Считает дактиль лесной птицей, без устали колотящей по деревьям, а при слове "амфибрахий" мило краснеет и отпускает замечание: Нельзя же такое при женщинах! Иногда, его стихи просачиваются в газеты и поэтические сборники. Тогда автора быстро находят и бьют. В принципе, вполне счастливая творческая биография.
Зазнайкин - Самый известный автор. Поговаривают, что под именем Зазнайкина скрывается целая группировка. Обожает творческие вечера, где долго и нудно объясняет о Великом Предназначении Поэзии для Общества и об Огромной роли Себя Самого в Искусстве. Нерадивых школьников приговаривают к отсидке на его выступлениях. Варварство, конечно. Впрочем, стихи Зазнайкина очень полезны перед сном, вместо снотворного.
Избранный - возможно, просто легенда. Может написать все, что угодно - от блестящего венка сонетов до самых белых-пребелых стихов. Имеет множество врагов в виде литературных агентов, злобствующих критиков и Системы, которую он почему-то хочет сломать. Обычно, Избранному неведомо об его предназначении, и ему необходимо открыть глаза. В противном случае, ждем. Может быть, его следующего рождения.